Инженер по ремонту, планировщик техбюро ЛПЦ-2, ветеран труда Валерий Кудрявцев работает на комбинате 39 лет. Долгие годы он был инженером-конструктором, и сейчас вносит большой вклад в стабильную работу оборудования цеха. О своих обязанностях, начале трудового пути, увлечениях и многом другом Валерий Юрьевич рассказал в интервью газете «Магнитка плюс».
— Валерий Юрьевич, расскажите, когда вы пришли на комбинат?
— На комбинат я пришел в 1986 году. После окончания темиртауского строительного техникума по специальности «Эксплуатация и ремонт строительных машин и оборудования» я по распределению попал в военный город закрытого типа Приозерск. Там я «отрабатывал» диплом, трудился механиком малой механизации. Через год меня призвали на службу в армию. Отслужив два года, я вернулся в Темиртау и сразу же устроился на комбинат, в листопрокатный цех № 3 упаковщиком металла. В этой должности отработал год. Затем мой знакомый, который работал в техбюро ЛПЦ-2 инженером-конструктором, перевелся инженером по подготовке к капитальным и текущим ремонтам, и позвал меня на освободившееся место. Так я стал инженером-конструктором.
— В чем заключались ваши обязанности?
— Я составлял технические задания на проектирование, для этого подбирал техническую документацию, которая находится в нашем архиве. Он у нас очень большой. В нем содержится документация на все агрегаты, машины, которые только есть во втором листопрокатном цехе, даже на болтики и винтики: всего около 200 тысяч чертежей – огромное количество, поэтому наш архив считается лучшим на всем комбинате. Также я разрабатывал чертежи отдельных узлов, деталей, конструировал механизмы, которые нужно было быстро внедрить в случае аварий. Работал непосредственно с проектным отделом комбината: мы подавали технические задания в заводоуправление, для этого заполняли специальный бланк, где указывали, что мы хотим внедрить или произвести, какую ремонтную работу. Бланк заверялся тремя-четырьмя подписями, в том числе директоров. Для того, чтобы подписать бланк, мы ходили пешком в заводоуправление, и так каждый раз. Еще я контролировал выполнение работы конструкторами, которым поступали технические задания, следил, чтобы они укладывались в указанные ими же сроки. Потом мы получали готовый проект, я регистрировал его в журнале и отдавал нашим механикам и мастерам. Затем мы размножали чертежи в трех экземплярах и отдавали в цеха ОГМ для изготовления деталей, либо оформляли заявку на закупку. Вот такая была работа. Существенные изменения произошли после того, как на комбинат пришел «Испат-Кармет»: многие инженерно-технические должности сократили, как и архивариуса, следившего за документацией в архиве. Пришлось мне выполнять ее работу. Что касается моих обязанностей в настоящее время, то они мало отличаются от тех обязанностей, которые я перечислил. Хотя я уже более двух лет являюсь инженером по ремонту, но выполняю ту же работу, что инженер-конструктор второй категории. Еще добавилась работа с архивом. Найти что-то в нем неподготовленному человеку сложно, поэтому все обращаются ко мне. В настоящее время мы переводим документацию в электронный формат и помещаем ее в базу данных. У нас есть многофункциональная японская машина – она сканирует и копирует чертежи. Конечно, перевести в электронный формат весь архив невозможно, но документы на основные агрегаты, оборудование цеха мы оцифровываем. Так намного проще работать. Теперь все технические задания, заявки мы отправляем в электронном виде, работаем в системе. Подписи ставят электронно-цифровые, так что беготни стало в разы меньше.
— Можете назвать количество технических заданий, которые вы составили?
— Очень много, тем более что в цехе прошло несколько реконструкций: травильного агрегата в 1997 году, блока химустановок в 1998-м и другие. В ЛПЦ-2 есть оборудование 1973 года выпуска, и документы на него хранятся в архиве. В советское время техническая документация, чертежи к закупаемому комбинатом оборудованию предоставлялись в полном комплекте. Мы все регистрировали, аккуратно складывали в папки. С приходом «Испат-Кармет» стали закупать импортное оборудование: немецкое, австрийское, американское и другое, и нам дают только его общий вид. Чертежи не предоставляют, потому что инжиниринг стоит очень дорого, и за него никто не хочет платить. Еще существует такое понятие, как секрет фирмы: если мы попытаемся заказать вышедшую из строя деталь не у самого производителя оборудования, а кого-то другого, с нас затребуют полную документацию. Поэтому производитель ее и не предоставляет, так как хочет, чтобы за деталями мы обращались именно к нему. Так что нам самим приходится разбираться, из чего состоит то или иное оборудование. Если что-то ломается, мы вызываем специалистов проектного отдела, которые эскизируют нужную деталь, делают чертеж, и только потом можно двигаться дальше.
— За столько лет работы вам приходилось быть наставником, обучать молодежь?
— Мне приходилось сидеть в комиссии, принимать дипломные проекты в колледже. Также я участвовал в рассмотрении рационализаторских предложений. Что касается молодых работников, которые приходят в техбюро, то им приходится до всего доходить своим умом. Наставничество у нас не особо развито, не то, что раньше.
— Кто-то из ваших родственников работает на комбинате?
— Мой отец отработал 35 лет: сначала в первом доменном цехе, потом в четвертом. Он ветеран труда, на пенсию вышел в 50 лет. Других родственников на комбинате нет. Жена – медицинский работник, сейчас она на пенсии. Две дочери – частные предприниматели. Одна живет в Новосибирске, другая здесь, в Темиртау. У нас есть внук и внучка.
— Как вы предпочитаете проводить свободное время?
— Раньше я был заядлым рыбаком, и часто летом ездил по грибы. Последние лет десять я, что называется, приземлился: основным хобби для нас с женой стала дача. Она занимает очень много времени, поэтому на природу мы выезжаем редко. Выращиваем овощи и фрукты, и такое времяпровождение нас вполне устраивает.
Кира Щербакова